Духовная гипнотерапия: методология, методы, перспективы

Духовная гипнотерапия: методология, методы, перспективы
Статья опубликована http://rushypnosis.ru/1116-2/

 

Блинков А.Н., президент Национального общества гипноза РФ, директор НИИКГ, к.пс.н.

Болсун С.А., клинический психолог

Подгорный А.В., психолог

Сафаров И.Ш., к.ф.н., PhD, психолог

Приступая к описанию методологических основ выбранной области, мы осознаем сложность задачи. Словосочетание «духовная гипнотерапия» охватывает, пожалуй, наименее изученную область гипнотерапии, так же, как и наименее изученную современной психологией и психиатрией существенно субъективную, духовную сторону жизни человека. Эта область очерчивает многомерное пространство — теоретическое и прикладное, философское (антропологическое и мета-антропологическое) и практическое – психологическое и психотерапевтическое. Её рождение подготовлено предыдущей историей развития помогающих отношений, а сам факт её появления указывает на настоятельную потребность в её разработке. Область исследования духовной природы человека для гипнотерапевтической помощи, как любая область науки, имеет свой структурный и содержательный цикл развития, и протекает во времени при участии большого количества исследователей и практиков. Значит, она предполагает кропотливую методологическую и практическую работу. Поэтому на данном этапе нужно составить важное методологическое соглашение.

Все авторы данных строк имеют клиническую подготовку. Мы практикуем в разных областях поддержания и умножения душевного здоровья человека, и пользуемся различными методами гипнотерапии в едином позитивном ключе. Следуя за основателями позитивной психологии М.Чиксентмихайи и М.Селигманом, и традициями НИИ Клинического Гипноза (далее НИИ КГ), мы хорошо осознаём разницу между объёмом мирового научного знания в психологии и психотерапии, основанного на клинических исследованиях, и объёмом теоретического и практического знания о человеке, основанном на его глубинной духовной природе. Духовная природа человека, согласно свидетельству философов и мистиков, обладает колоссальным потенциалом роста и изменения личности. И активное проникновение современной гипнотерапии в это многомерное пространство совершенно очевидно. Однако традиционным научным гипнотерапевтическим школам мира, основанным на классической науке начала-середины 20 века, сложно предложить обобщенное описание психосоматической структуры и функций духовно-психологической природы человека начала 21 века. Научная парадигма за последние 100 лет изменилась радикально, и продолжает меняться. Однако она плохо ассимилируется консервативными научными школами человекознания. Учитывая то, что очерченная в заголовке область находится в самом начале научного развития и становления, необходим методологически более корректный подход к данному очерку. Мы предлагаем назвать текущий этап развития духовной гипнотерапии духовно-ориентированной гипнотерапией.

Договоримся о том, что в духовно-ориентированной гипнотерапии стоит различать три составляющих:

  • Конкретную духовную и психологическую основу – мироощущение (опыт бытия) с соответствующим ему мировоззрением (осознанным теоретическим конструктом), на основе которых выстраиваются самоидентичность, структура и функции гипнотерапии
  • Цели и задачи духовно-ориентированной гипнотерапии
  • Практические средства и инструменты, методы для осуществления духовно-ориентированной гипнотерапевтической работы и для её исследования

Поскольку данная глава посвящена не столько клинической, сколько духовно-ориентированной гипнотерапии, даже там, где уместно писать «пациент», мы используем «клиент». Это ещё раз подчёркивает большую ответственность клиента в духовно-ориентированной гипнотерапии, и большую самостоятельность в сравнении с традиционной пассивной позицией пациента клиники.

К концептуальным основам духовно-ориентированной гипнотерапии

 

Когда сознание беспокойно, возникает множественность вещей;

когда сознание обретает покой, множественность исчезает.

 Ashvaghosha. The Awakening of Faith (Капра Ф. «Дао физики»)

Теория и методы современной гипнотерапии в основном базируются на медицинских, нейробиологических и психофизиологических теориях. Эта основа знания в гипнологии занимает базовое положение, и безусловно необходима[1]. Так обстоит дело и в большинстве известных видов классической психотерапии, а также в современных методах помощи, доказывающих свою эффективность с применением статистических методов. Очевидно, что в психотерапии до сих пор за эталон научного мышления принимается естественнонаучное мышление и картина мира на основе физики и биологии первой половины 20 века. Выход за их пределы хранителями классических школ воспринимается крайне негативно.

Надо отдать должное современной нейробиологии и смежным дисциплинам, где появляется огромный объем новых знаний о работе мозга, ЦНС, мышления, эмоций и поведения человека. На этом фоне и методы психотерапии, в частности гипнотерапии, умножаются в количестве, комбинируются. Однако, при появлении неклассических находок, исследователи и практики склонны к редукционизму. Они продолжают придерживаться психофизиологии видов внимания, сочетанной работы различных зон мозга в гипнозе и гипнотических состояний сознания. В литературе трудно найти завершённое, связное и практичное описание психосоматики и психофизиологии субъективной жизни в норме и патологи. Сложно сослаться и на описание целостной духовно-философской картины развивающегося субъекта. Трудности сохраняются и в области психологических  интерпретаций функционирования личности во время гипноза и в измененных состояниях сознания (ИСС[2]). Исследователи в своих выводах ограничиваются условными допущениями и договорённостями внутри отдельных психологических школ и традиций. Так, договорённость об общем содержании понятий сознания, бессознательного и подсознания всё ещё — дело будущего. В большинстве школ гипнотерапии вообще нет нужды в целостном описании личности, сознания и деятельности, и они ограничиваются в своей работе клиническими задачами и тонкостями методов. Не лучше обстоят дела в отношении понятия «души» — собственно предмета науки — и в самой психологии: «встречи психологии и души, возможно, регулярны, но слишком кратковременны, чтобы не сказать мгновенны, и не оставляют в душах психологов видимых следов.»[3]

Обращение к конкретным религиозным конструктам показывает их метафоричность, культурную и историческую обусловленность и фрагментарность. Их невозможно привести к общему знаменателю с научными представлениями, как и с духовным опытом иных культур.

Этимологическим корнем слов «психология» (psychology), «психотерапия» (psychotherapy) является греческое слово «psyche», которое переводится как душа, бессмертная часть личности, ум, дух, дыхание[4]. Таким образом, духовно-ориентированная гипнотерапия как область психотерапии необходимо связана со знанием духовной психологической природы человека. Человек духовный, с одной стороны, это — сложная самоорганизующаяся, саморазвивающаяся и самосознающая естественная система, и её можно изучать «снаружи» — через её социокультурные и поведенческие проявления. С другой стороны, человек – субъект своих переживаний, и интроспективно он также — сложное многомерное целое, самосознающая себя «изнутри» живая духовная личность. Если границы традиционного психологического исследования личности обозримы в рамках выбранной исследовательской концепции, то границы субъективного, в том числе духовного самоисследования и само-осознания человека определить на данный момент проблематично. Целостное научное представление принципиально субъективной системы, при существующем разнообразии школ, понятий и методов исследования сознания и личности, и обилия видов психотерапии, задача очень непростая. Традиционная монополия в отношении внутреннего мира человека со стороны религий в данной исследовательской ситуации нуждается в пересмотре. Общая религиозная мифология в части духовной и мистической природы человека, а также его связи с миром духа невообразимо сложна. Упрощенное её перечисление включает антропологическую и метаантропологическую части, а также формы существования абсолютного духа и духов природы внутри сложной структуры космоса. Требования к целостности знания делают необходимой работу по их философскому и научному методологическому переосмыслению в текущем контексте.

Традиционное в классической психологии и клинической психотерапии представление о человеке давно вызывает методологические трудности, особенно в части человека духовного. Уже более 100 лет человек изучается с позиций стороннего наблюдателя, так сказать, «снаружи», с сильным акцентом на изучении поведения. Поведенческие науки часто заявляют, что не нуждаются в субъективности, и держатся вероятностных методов и строгих алгоритмов исследования, заимствованных из статистической физики. Надо сказать, что эти исследования всё же находятся в общем эволюционном направлении наук, и хорошо согласуются с западной медициной. Однако, с философских позиций, упрощение работы сложных сознательных живых организмов до их биологии и поведения характеризуется как редукционизм или атомизм. Оно сопровождается утратой знаний о свойствах целого, о важных свойствах сложной сознательной целеориентированной системы.

Так, в отечественной психиатрической практике, иногда под страхом обвинения в непрофессионализме, докторам запрещается даже психологизация феноменов, что подменяет системную картину целостной динамики личности (в том числе – её расстройств) её физиологическими проявлениями и симптомами. Субъективность человека, побывавшего у психиатра, отметается как безоговорочно неверная и патологичная. Также пренебрегают субъективностью, несмотря на тесную связь с моделями сложных динамических систем, и современная нейробиология, и психофизиология, и когнитивные науки. А между тем, гносеологический принцип описания работы сложных естественных систем состоит в том, что «адекватное представление естественной системы возможно лишь через систему, сравнимую с ней по сложности»[5]. Это означает, что сложную самосознающую духовно-ориентированную систему человеческой личности может адекватно описать лишь другой когнитивно состоятельный духовно-ориентированный человек. Опыт исследователя человеческой личности, его компетентность и личная сложность должны быть соотносимы с опытом и сложностью обследуемого. Обращаясь к нашей теме, духовно-ориентированным гипнотерапевтом может быть только самосознающий и практикующий духовное самоисследование профессионал[6].

Необоснованное сведение сложного к простому не прижилось в гуманистическом направлении психотерапии, которое стало альтернативой редукционизму классического психоанализа З.Фрейда. Так, например, Милтон Эриксон в своей гипнотерапии избегал точных определений и использования авторитетных методов исследования, принятых в естествознании и поведенческих науках США. Избегание упрощений вынудило и других психотерапевтов искать пути качественного описания и исследования одного случая (case study). Например, принципиально важно адекватное описание смыслоориентированного человека, меняющегося вопреки гомеостазу, выживанию и социальному мнению. На пути субъективно-ориентированных методов помощи (транс-ориентированных, интроспективных), таким образом, находятся трудности теоретического и методологического характера. Смысловое и духовное составляют относительно самостоятельную область, и их нельзя сводить ни к высшим эмоциональным, ни к высшим интеллектуальным проявлениям.

В поисках общего научного описания человеческой психики психология и поведенческие науки прошли этап интереса к поведению и эмоциям, и к 70 годам 20 века Американская Психологическая Ассоциация официально приняла концепцию человека мыслящего (справедливо упомянуть, что российская психология начала 20 века занималась, прежде всего, мышлением). Все последние достижения психологии и психотерапии по-разному объединяют в себе эмоционально-физиологическое, интеллектуальное, волевое и поведенческое проявления человека. Дальнейшая проработка этих составляющих, скорее всего, будет сближать виды психотерапии между собой. Так когнитивно-поведенческий подход, современный психоанализ, гипнотерапия и гештальт-терапия связывают указанные компоненты между собой. Однако они не пересекают границу между поведением, мышлением, эмоциями – с одной стороны, и духовностью – с другой. Их методологии для этого не готовы.

Духовность как неотъемлемое свойство (философски — атрибут) человека сопряжено с его ценностно-смысловой сферой, пронизывающей культуру, социальные договорённости, науку и религию эпохи. Этот полюс духовности ближе к самосознающей субъективности, к смыслу жизни, к её нематериальному содержанию, к процессу субъективного самостановления и самоосуществления, к способности проникать реальность необусловленным вниманием и даже математикой, и переживать её постижение. Именно эти проявления связывают чаще с сознанием – общим и индивидуальным. Исследователям области духовной жизни и сознания[7], переживающей в 21 веке революционные перемены, нужно решить задачу связи духовного и материального[8]. Сознание и бессознательное также выражены в творческой активности человека, в его высших проявлениях[9]. Творчество освобождает человека от рутины, и возвращает его к духу, преобразуя и предыдущий полюс – сферу ценностей, культуры, наук и религию. Таким образом, творчество охватывает собой и материальную, и нематериальную стороны жизни человека, его сознание и бессознательное, являясь универсальной (даже системной) характеристикой деятельности человека духовного:

«Творческий, созидательный потенциал бессознательного колоссален. И одним из главных подходов в гипнотерапии является как раз пробуждение процессов в бессознательном, ведущих к трансформации всего человека, развития его для перехода на какой-то иной этап его жизни – более высокий, нежели тот, на котором он находится сейчас»[10].

Гипнотерапия, оперируя сознанием и бессознательным, влияет на широкий диапазон субъективных переживаний. Она избирательно формирует осознанность и замешательство, использует диссоциативные феномены, постгипнотические внушения и амнезии, регрессионную работу с прошлой травмой и психосоматикой, модифицирует поведение и переносит сознание субъекта в неосознаваемое будущее. Её влияние на человека огромно и реально. Это влияние во многом совпадает с универсальным влиянием творчества на жизнь, что подтверждается работой мастеров визуализации (по сути — гипноза). Вера в силу связи сознания и бессознательного, в самоорганизацию личности и эффективность самогипноза, открытость новизне в процессе направленного преобразования личного опыта действительно делают чудесные перемены и открытия. Однако разные, иногда прямо противоположные методологические подходы психотерапевтов к духовной природе личности человека ведут к разным стратегиям терапевтических интервенций, а значит и к разным, подчас противоположным результатам терапии[11]. В этой ситуации науке помогающих отношений необходимо увидеть духовного, творческого, осмысляющего человека, способного к процветанию благодаря своей гениальности, творчеству и практичности.

Первой серьёзной заявкой в развитии научной духовно-ориентированной психологии можно считать становление Международной Ассоциации Позитивной Психологии[12]. Ей предшествовала ярко выраженная в 20 веке, и лавинообразно растущая сейчас проблема поиска смысла. Она вышла как за пределы религии, так и за рамки психиатрической науки[13]. Материалистическая стратегия последовательного удовлетворения иерархии потребностей человека – от так называемых базовых (еда, кров, безопасность, секс, общение) до высших (эстетических и самореализации) — оказалась необоснованной. Самореализованными становятся совершенно небогатые люди, живущие в скромных условиях. Среди них – духовные учителя Востока: Индии[14], Тибета, Непала. Самореализованными становятся и такие состоятельные люди, как Стив Джобс, любимой книгой которого была «Автобиография йога» П.Йогананды – просветлённого индийского учителя.

Западным выражением утраты смысла жизни, и стремления к его обретению смысла стал так называемый кризис духовного роста (Р.Ассаджиоли), а также особый класс немедицинских «ноогенных неврозов» в странах со средним и высоким достатком. Автор последнего термина, философ-экзистенциалист и психиатр В.Франкл ссылается на исследование причин суицидов у американских студентов, «которые пытались покончить с собой. … 85 % опрошенных не видели в своей жизни никакого смысла. Примечательно, что 93 % студентов, относящихся к этой категории, составляли психически и физически здоровые молодые люди, которые жили в хороших бытовых условиях, прекрасно ладили со своими родителями, занимались общественной деятельностью и отличались высокой успеваемостью. Во всяком случае, нельзя сказать, что они не могли удовлетворить свои потребности. Спрашивается, чем же тогда «оправдано» их стремление покончить с собой и какое свойство, заложенное в самой природе человека, побуждает к самоубийству тех, кто может удовлетворить свои основные житейские потребности. Такие покушения на самоубийство можно объяснить лишь тем, что человек по природе своей — если и не всегда, то, по крайней мере изначально, — стремится определить и выполнить свое предназначение в жизни. Вот что мы называем в рамках логотерапевтической теории мотивации «стремлением к смыслу».»[15]

Виктор Франкл (1905-1997)

По данным позитивной психологии, существует три способа жить, которые делают людей счастливыми: жизнь в удовольствие (The Pleasant Life), жизнь, вовлеченная в состояние потока (The Good Life; Engagement), и осмысленная жизнь (The Meaningful Life). Согласно профессору Мартину Селигману, наибольшую полноту и счастье человеку приносит осмысленная жизнь. Именно такая жизнь граничит с жизнью духовной.

Однако, при растущем интересе к смыслу и собственному предназначению, в частности, к духовному смыслу жизни, психиатрия и психотерапия в рамках страховой системы часто игнорируют силу его влияния (например, в последних публикациях по социальной психиатрии[16]). Ценностно-смысловое измерение человека создаёт важное напряжение между настоящим и искомым будущим. Оно не меньше, чем биосоциальный онтогенез, обеспечивает динамику изменения личности. И в 21 веке это ясно не только для личности в зрелом возрасте: с утратой смысла к специалистам всё чаще обращаются дети школьного, и даже родители с детьми дошкольного возраста. Для изучения связи духовного и повседневного необходима методология, которая может преодолеть и традиционные религиозные рамки[17], и классический материализм образца начала 20 века, и границы старых парадигм сознания[18]. Одним из первых исследователей этой области в Западной Европе конца 19 — середины 20 века стал лауреат Нобелевской премии французский философ Анри Бергсон. Он обратил внимание на предельные масштабы динамики сознания – от индивида до Вселенной. Его интерес к творческой эволюции человека и его сознания привел к изучению непосредственных данных сознания и множественности состояний сознания[19]. В работах Бергсона главной движущей силой эволюции сознания людей, как и всего живого на Земле, является жизненный порыв (Elan Vital). Источником жизненного порыва является сознание или сверхсознание, восходящие к своей надсистеме — к богу как к непрекращающейся жизни, действию, свободе, или как сказали бы мы в 21 веке, как к открытой сложной динамической системе. В индивиде они выражены в действиях инстинкта, интеллекта и интуиции как разных способах организации восприятия и познания. Действия эти подчинены общей вселенской цели – эволюции духа через материю, в том числе и через человеческое сознание. Очень близок Бергсону по духу полноты существования, соединения духовного и эволюционного в человеке другой французский мыслитель — Пьер Тейяр де Шарден[20]. Его представление о совместном росте сложности жизни и сознания очень современны.

Интерес к осмысленной жизни другой группы мыслителей — философов-экзистенциалистов в 20 веке — привёл к появлению экзистенциальной психологии и психотерапии. Согласно Р.Мэю, экзистенциальное консультирование – это надсистемная надстройка к уже существующим видам психологического консультирования и психотерапии[21]. Направление это построено и развивается благодаря усилиям таких психиатров и психотерапевтов как К.Ясперс, Л.Бинсвангер, И.Ялом, Дж.Бьюджентал. Оно насыщено интересом к трудам западноевропейских философов — экзистенциалистов и феноменологов – С.Кьёркегора, А.Камю, Ж.-П.Сартра, М.Хайдеггера, Э.Гуссерля. Данное методологическое направление, как и современная позитивная психология, существенно антропологическое. Взгляд на сущность (экзистенцию) человека организован усилиями человеческого ума, всесторонней её интроспекцией и осознанием ограничений человеческого бытия для их неизбежного принятия.

Когда философы и психотерапевты в поисках экзистенции (сущности) обращаются к известным частям себя, то по определению ведического философа и йога А.Гхош, они ограничиваются позицией фронтальной личности и обыденного сознания. Типичным высказыванием из такой позиции является резюме к своим новеллам И.Ялома: «Я обнаружил, что для психотерапии имеют особое значение четыре данности: неизбежность смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше экзистенциальное одиночество; и, наконец, отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни. Какими бы мрачными ни казались эти данности, они содержат в себе семена мудрости и искупления»[22].

Для экзистенциальной философии, психотерапии и, в частности, экзистенциальной гипнотерапии эти данности предельны. Однако онтологическая направленность духовной гипнотерапии отличается от экзистенциальной психотерапии в версии И.Ялома, и существенно связана с модальностью духа. Дух в культуре и религиях («Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы»[23]; «Бог вложил мир [в смысле вечность] в сердца людей»[24]) связан со свидетельством бессмертия личности, и для него пределы поиска смысла жизни намного шире. Граница духовного самопостижения у Ж.-П.Сартра[25] проходит через понятие Ничто. Ничто (фр. — le Néant, англ. — Nothingness) выражает не-вещную природу человеческого бытия, ту самую искомую границу в сознании человека, которая соединяет и разъединяет так называемое материальное (вещь-ное, предметное) и нематериальное (не-вещь-ное, непредметное), начиная с сознания. «Бытие намерения может быть только сознанием»[26], и поэтому «невозможно наделить сознание какой-либо мотивацией, нежели оно само»[27]. Область соединения бытия и сознания полна открытий, и требует дополнительного детального изучения.

Жан-Поль Сартр (1905-1980)

В методологической полярности «материальное-духовное» маленьким шагом к духовно-ориентированной психологии (и гипнотерапии) со стороны материалистического полюса являются оригинальные исследования профессора М.Чиксентмихайи. Динамические феномены состояния сознания-действия, названные им «поток», вызываются повышенным фокусом внимания и вовлечённостью человека в происходящее действие. Они как бы «размораживают» традиционную концептуализацию человеческой психики, состоящей из выделенных сторон, черт, свойств – неких абстрактных «блоков», слепков или мыслимых психологических «вещей», затем мысленно же собранных в очередную идею личности. В исследовании потока явно выделяется важный системообразующий фактор – динамическая жизнь личности на общей оси внимания-действия. Первым системообразующим действием становится особая концентрация внимания, состояние повышенной внимательности к событию и вовлечённости в него. Это состояние во многом напоминает гипнотический транс с открытыми глазами. Примечательно, что поток[28] описывается с применением понятий из теории неравновесной термодинамики нобелевского лауреата И.И.Пригожина. Научный и практический потенциал этого состояния таков, считают М.Чиксентмихайи и М.Селигман, что позволяет обучать людей наиболее эффективной адаптации и совладанию с ситуацией. Управлять этим состоянием можно так же, как учёные управляют нелинейными процессами в сложных системах в лабораторных условиях. Такая возможность уравновешивает дезадаптационный феномен выученной беспомощности (М.Селигман) и депрессии, также трансформируя пессимизм в оптимизм[29]. Дальнейшая разработка модели потока и полярного преобразования эмоциональных состояний претендует на создание области позитивной психологии самоорганизующейся личности, которая может потеснить доминирующую в современной психотерапии принципиально фрагментарную, «слепково-срезовую» парадигму клинико-патологического взгляда на человека. Она также видоизменяет традиционную экспертную позицию психолога – стороннего наблюдателя в пользу его доброжелательного соучастия в потоке.

Известны работы гуманистических психологов (например, А.Маслоу), обращенные к пиковым состояниям сознания (иногда называемым духовными), к творчеству и самоактуализации. Также известны работы основателей духовно-ориентированной «позитивной психотерапии» (Н.Пезешкиан, Х.Пезешкиан), исходящей из представления о единстве духовной природы человечества. Работа позитивного психотерапевта основана на позитивной, духовной реинтерпретации свойств личности и эмоций (например, гнев – способность быстро высвобождать большое количество энергии, но использованная ошибочно). Духовное начало прослеживается и в безусловном уважении, вере в доброту и безусловной поддержке гуманистическим терапевтом сил саморазвития клиента (К.Рождерс). Собственные силы клиента и особые отношения с терапевтом, а не психотерапевт, позволяют ему меняться: «если я могу создать определенный тип отношений с другим человеком, он обнаружит в себе способность использовать эти отношения для своего развития, что вызовет изменение и развитие его личности»[30]. Трансперсональные психотерапевты также относят себя к духовной психотерапии, поскольку их область изучает и применяет трансперсональные переживания, ИСС и религиозный опыт. К её последователям в разное время относят психиатров Станислава Грофа и Роберто Ассаджиоли, клинического психолога доктора наук Джека Корнфилда, доктора медицины и философии, психиатра Роджера Уолша, исследователей ИСС доктора философии по психологии Чарльза Тарта и родоначальника интегрального подхода к человекознанию Кена Уилбера. За книгу «Многообразие религиозного опыта» к этой группе можно отнести и знаменитого психолога конца 19 — начала 20 столетия Уильяма Джеймса. Стремясь к созданию обобщенного представления о духовной природе человеческого я, это направление развивает знания путём обобщения опыта и исследований в областях буддизма, йоги, парапсихологии и других.

К ряду важных концепций духовно-ориентированной гипнотерапии можно отнести эклектическую концепцию экзистенциальной гипнотерапии (М.Кинг, Ч.Цитренбаум), а также буддистскую методологию и трансперсональную гипнотерапию Джека Элиаса. Они вводят в практику гипнотерапии техники из других видов психотерапии, экзистенциальные или духовные взаимоотношения между гипнотерапевтом и клиентом, и в разной степени сориентированы на духовную трансформацию личности. Первое направление делает попытку интегрировать в работу гипнотерапевта феноменологическую философию и экзистенциализм вкупе с гештальт-терапией. Красной нитью через эту работу проходит «уверенность в том, что человек является режиссером собственной жизни», и для этого необходима ежедневная тренировка в концентрации внимания и практика в самогипнозе. Д.Элиас продвигается дальше экзистенциальных взглядов. В отличие от ряда философов-экзистенциалистов, он не занят поиском сущности я, и не анализирует вопросов бессмысленности жизни. Элиас принимает априорное существование духовного я как постулат. В понимании духовной природы человека и в трансперсональной гипнотерапии, а также в самогипнозе Д.Элиас опирается на заданное «истинное я» клиента[31]. Это истинное я нельзя создать, до него невозможно развиться – это бесполезно. Его можно открыть опытным путём, в том числе работой с субличностями в гипнотерапии.

Сопоставление разных самоощущений в экзистенциальной и трансперсональной концепциях гипнотерапии позволяет испытать на себе их существенную разницу. В рамках четырёх экзистенциальных данностей (смерть, свобода выбора, экзистенциальное одиночество и отсутствие самоочевидного смысла жизни) я переживаю свою подлинность совершенно не так, как в позиции до-опытного истинного я с духовными данностями бытия. Последнее представление, кроме того, очерчивает границу между неэволюционным и эволюционным представлениями о духовном я. Важно отличать статичное изначальное я (стремящееся к растворению в духе с потерей индивидуальности) и я духовное, которое переживает индивидуальную эволюцию, трансцендируя за свои пределы. Поэтому уместно сосредоточиться в пространстве мысли, раскрывающем духовное я и его практическую реализацию у разных мыслителей.

Лучшими отечественными достижениями в исследовании высших, духовных смыслов и бытия в их пространстве стали работы русских философов конца 19 – начала и середины 20 века (В.С.Соловьев, Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, П.А.Флоренский, Л.П.Карсавин, С.Л.Франк, А.Ф.Лосев, Н.О.Лосский, В.Н.Лосский и др.), а также мыслителей и учёных, причисленных к движению русского космизма (Н.Ф.Фёдоров, К.Э.Циолковский, В.И.Вернадский, А.Л.Чижевский и др.).

Николай Бердяев (1874-1948)

Позиция русской религиозной философии, связанная с творческим трансцендированием духовного я человека за пределы себя, относится к мета-антропологической. Человек, преодолевающий свою природу, принципиально не завершён, не самодостаточен: «Творчество всегда есть самопреодоление, выход из пределов своего замкнутого личного бытия. Творец забывает о спасении, он думает о ценностях сверхчеловеческих. …опыт творческий отрешает человека от самого себя и направляет на высший мир[32]». Это согласуется с системными и математическими науками, где для любой усложняющейся системы, в том числе человека, «замкнутая система неполна»[33]. Отрешение от себя, отказ от фиксации на маленьком я личности означает переход в надсистему. Области экзистенциализма, замкнутые на антропологию, часто в отчаянии, тщетно пытаются преодолеть изначально заданные самой же экзистенциальной мыслью ограничения человеческого я. Метаантропология же надсистемна, и изначально направлена на духовное и творческое преодоление отдельной личности. Это преодоление с двух сторон – от человека и от Откровения — описано на богословском языке философом-эмигрантом В.Н.Лосским: «Блаженный Августин стремится составить понятие о Боге, исходя из нашей сообразности Богу, и пытается открыть в нём то, что мы сами находим в своей душе, сотворённой по Его образу. Это – метод психологических аналогий… Святой же Григорий Нисский, например, наоборот, отправляется от того, что Откровение говорит нам о Боге, чтобы затем найти в человеке то, что соответствует в нем образу Божию.»[34]

Духовное представление о человеке в философии конца 19 – начала 20 веков связывает в единое целое высшее, божественное и человека, его предзаданное метаанропологическое будущее и заданное природой, тварное, антропологическое настоящее. Оно преимущественно мифологическое и метафорическое, как и сами понятия души, духа и тела. В текстах русской религиозной философии оно опирается на библейское описание триединой природы человека – духа, души и тела (например, Первое послание к Фессалоникийцам, Гл.5, 23). Представление о человеке в Коране также связывает человека и бога: «Аллах сотворил Своей совершенной мудростью небеса и землю, и придал вам прекрасный образ, и создал вас наилучшим образом в самом совершенном виде, и к Нему ваше возвращение в День воскресения.»[35] Среди авторитетных духовных текстов, повлиявших на мировоззрение и мифологические представления людей о высшей природе человека, кроме Бибилии и Корана, стоит отметить и Тору, и Дхаммападу, и Веды (Бхагавадгиту и в целом Упанишады – часть Вед о философии, медитации и природе бога). Существуют также направления духовных (мистических) практик, основанные на содержании древних текстов, такие как индийская йога, тибетская йога, практики суфизма, Дзен и дзогчен, Тай-цзи, Цигун и другие. (Стоит отметить сближение гипнотических, трансовых состояний сознания и состояний, в которых выполняются упражнения Цигун и Тайцзи, что отмечают многие мастера гипноза). Существуют и практики школ Суфизма, основанные на толкованиях Корана. Также известны философские и богословские описания Исихазма – мистической практики православных христиан. Главным смыслом этой практики являются личные усилия послушников под руководством наставников в процессе преображения тварных (природных) энергий личности нетварными (или обожения) энергиями (Духом Святым), имеющими божественное происхождение[36].

Специалистам

Специалистам

Государству

Государству

Бизнесу

Бизнесу